Главная


Клиника от БЕСПЛОДИЯ

Ранние теории приобретенного иммунитета

Теории изгнания
Теория истощения

Самые ранние памятники древних культур свидетельствуют о том, что уже в начале своего социального развития человечество встретилось с опустошающими последствиями эпидемий. Так, вавилонский эпос о Гильгамеше, относящийся примерно к 2000 г. до н. э., повествует о нашествиях мора и чумы; такие же упоминания можно встретить в хрониках древних египетских царств. Как на заре развития человеческого общества, так и сейчас среди примитивных народов существует убеждение, что человек и природа постоянно находятся под магическим воздействием духов и демонов либо под таинственным влиянием богов. Поэтому не приходится удивляться, что болезнь рассматривали как наказание за какое-то нарушение племенных табу или за прегрешения против богов. И у вавилонян, и у древних египтян бог болезни входил в пантеон богов, и во всем Ветхом завете бог то и дело поражает грешников, насылая на них заразные болезни. Так, например, в наказание за грех Давида, составившего перепись подданных, господь наслал на избранный народ моровую язву (2-я Книга царств, 24) и такую же кару насылал на разных его врагов, включая египтян (Исход, 9,9), филистимлян (1-я Книга царств, 5, 6) и царя ассирийского Сеннахирима (Книга пророка Исайи, 36, 37). Даже древнегреческого бога солнца Аполлона Феба считали причиной чумы, посланной им на Фивы, которые царь Эдип запятнал своими преступлениями. Утверждали также, что Феб осыпал греческое войско под Троей чумными стрелами за то, что их вождь Агамемнон отверг дочь жреца Аполлона.

Хотя действительная природа различных эпидемий и связь между ними оставались неизвестными, внимательные очевидцы не могли не заметить, что новая волна болезни часто щадит тех людей, которые уже перенесли эту болезнь прежде. Это явление прекрасно описал в 430 г. до н. э. историк Фукидид: «Больше всего страдание и смерть щадят тех, кто уже оправился от болезни. Они знакомы с болезнью и уже не боятся ее, ибо знают, что чума никогда не поражает человека дважды, по крайней мере смертельно». На самом деле «чума», о которой говорит Фукидид, могла быть вызвана не Pasterella pestis, а другим возбудителем, но чума времен Юстиниана, примерно на тысячу лет позже, скорее всего была настоящей бубонной чумой. Историк Прокопий пишет о ней: «Потом она (чума) вернулась, и тех обитателей этой земли, кто прежде был поражен ею особенно тяжко, она не коснулась вовсе». Со временем устойчивость к повторному заражению стали обозначать словом иммунитет, от латинского immunitas, что в древнем Риме первоначально означало освобождение гражданина от некоторой государственной повинности или службы.

Представление о болезни как о каре мстительного божества содержит в скрытом виде теорию иммунитета. Если болезнь есть наказание за грех, то быть незатронутым ею в разгар эпидемии (т. е. обладать естественным иммунитетом) автоматически воспринималось как свидетельство благочестивой жизни. Однако во времена раннего христианства эти представления заметно изменились. Теперь болезнь уже была не только божья кара за грехи, но и средство их искупления. А раз болезнь есть искупление и очищение, то выздоровление от смертоносной болезни должно означать, что грехи были легкими, а кроме того, что искупивший грехи человек не подлежит новому наказанию, когда чума повторится (приобретенный иммунитет). Учитывая глубокую религиозность тех времен, такое представление об иммунитете, вероятно, казалось настолько естественным, что не требовало каких-либо объяснений.

Только в последнем тысячелетии стали появляться теории, которые стремились объяснить приобретенный иммунитет, причем многие из них имели умозрительный характер и каждая вполне соответствовала господствовавшим тогда представлениям о патогенезе болезней. Натуральная оспа была одной из болезней, которая раньше других была определена клинически, а вызываемый ею пожизненный иммунитет трудно было не заметить. Поэтому вполне естественно, что наиболее ранние теории иммунитета были сформулированы в связи с этим заболеванием.